№5/2000
Тропой мечты
При разговоре она смущалась, стесняясь своего акцента, по всей видимости, забывая, что на сегодняшний день является гордостью двух государств (Казахстана и Китая). Выступления певицы в известных залах Пекина, Гонконга, Москвы, Парижа, Стамбула, Дели, Сеула и многих других городов мира проходили с большим успехом. Публика по достоинству оценила ее открытую искреннюю душу и возвышенное стремление к совершенству мастерства.
Майра Мухамедкызы родилась в 1967 году в Кульдже (Китай). Наставления родителей (папа — композитор, мама — певица), музыкальная школа, а потом и музыкальный факультет в Центральном университете народов Китая в Пекине, но главное, наверное, все же взлелеянная в душе мечта стать великой оперной певицей дали свои плоды. С 1987 года Майра активно концертировала по стране, принимала участие во всекитайских конкурсах вокалистов «Золотой дракон» (4 раза становилась победительницей, несколько раз — лауреатом), а также преподавала в университете.
В Казахстан Майра переехала в 1994 году: два года обучалась в аспирантуре Алматинской консерватории им. Курмангазы под руководством профессора Н. Шариповой, стала ведущей солисткой Казахского Государственного академического театра оперы и балета им. Абая. В 1997 году на международном конкурсе вокалистов им. Томаза Алкайде в Португалии она завоевала первую премию, а через год на не менее известном конкурсе им. Чайковского получила третью премию и бронзовую медаль.
Переезд Мары Мухамедкызы на историческую родину пришелся на не самые лучшие для Казахстана времена. Певица приехала в страну, охваченную чуть ли ни повальной эмиграцией: люди уезжали в чужие, далекие края за лучшей долей. А Майра в поисках того же возвращалась на родину.
— Где бы я ни жила, будь то Америка, Австралия или любая другая страна, национальность моя не изменится. Во мне течет казахская кровь, и мое сердце, моя душа принадлежат казахскому народу.
Как в нашей стране, так и за рубежом живется нелегко. Но я думаю, что все зависит от того, как ты работаешь. Для меня же главное — не материальные ценности, а сцена, моя публика. В Казахстане сейчас трудное время, но скоро все это пройдет. А когда мне будет лет пятьдесят, я буду гордиться, что моя страна росла и крепла вместе со мной.
— Что вы приобрели, а что потеряли, вернувшись на историческую родину?
— Я ничего не потеряла, а вот приобрела очень много. Я очень люблю жизнь. Не боюсь трудностей и невзгод. Я так устроена, что мне просто необходимо бороться, отстаивать у судьбы свое, творить.
Я, конечно, очень благодарна Китаю: там я получила хорошее образование, у меня были замечательные друзья, педагоги, студенты. А здесь, в Казахстане, для меня как будто началась новая жизнь: другая страна, другой язык. Я чувствую себя более свободной. Каждый новый день приносит мне радость. Общаясь с людьми, я узнаю много нового для себя, познаю свою страну, обогащаюсь духовно.
— Насколько мне известно, вы родились в музыкальной семье. Решение стать певицей пришло еще в детстве?
— Да, этому во многом способствовали родители. В 60-х-70-х годах в Китае была культурная революция, родители не смогли сделать многое из желаемого. Поэтому папа мне всегда говорил: «Балам, ты будешь продолжать нашу мечту. Твое будущее будет ярким и светлым». Так с детства у меня уже была большая цель, к осуществлению которой шаг за шагом я стремилась все последующие годы. Папа научил меня играть на фортепиано, мама — петь. Я очень благодарна своим родителям и безмерно рада за свою судьбу.
— А почему выбор остановился на опере?
— У меня с детства был высокий хороший голос. Папа с мамой мне всегда говорили, что самое сложное в вокальном искусстве — это опера. Чтобы петь для тысяч людей без микрофона, необходимо владеть высоким мастерством. Боле того, ни один музыкальный инструмент не обладает столь богатым звучанием, присущим человеческому голосу. Родители рассказывали мне про Большой театр, Ла Скала, Метрополитен-опера. И тогда, будучи ребенком, я сказала себе, что обязательно стану оперной певицей и буду петь для публики «живым» голосом.
— У вас в жизни было немало конкурсов. Какой из них считается самым важным?
— Конкурс имени Чайковского. Так случилось, что именно с произведениями этого композитора я познакомилась в первую очередь. Мой папа очень любит Чайковского. В детстве он часто ставил мне пластинку «Лебединое озеро». Тогда еще я не могла выговаривать правильно фамилию композитора, но от его музыки у меня по телу мурашки пробегали. А папа говорил: «Вот настоящая музыка, классика! Если ты победишь на конкурсе им. Чайковского, то станешь великой певицей, сможешь выступать в Большом театре и на сцене Ла Скала».
В 1994 году я впервые участвовала на этом конкурсе: два тура прошла, а финал — нет. Я сильно расстроилась, плакала и дала себе зарок, что в следующий раз обязательно стану лауреатом. И в 1998 году я снова поехала в Москву и вернулась с третьей премией. Родители были очень рады за меня, гордились мной: ведь я осуществила не только свою, но и их мечту. Поэтому конкурс Чайковского был для меня самым важным.
— География ваших выступлений довольна обширна. Есть ли сцена или, правильнее будет сказать, публика, для которой вы бы с удовольствием выступили неоднократно?
— Я бывала в разных странах, видела разную публику. За рубежом в театры чаще ходят состоятельные, богатые слои. У них это считается делом престижа, так, мол, положено. По моему мнению, самый лучший слушатель, по-настоящему любящий музыку — это русский человек, в частности, москвичи. Они очень глубоко понимают музыку, философски осмысливают ее. Для них искусство, в том числе и музыка — это хлеб, жизнь. В этом, наверное, и заключается русское богатство. Поэтому не удивительно, что именно Россия дала миру таких великих людей, как Чайковский, Пушкин, Толстой. В Москве на музыкальных конкурсах всегда собираются полные залы. Приходят небогатые люди, старики. Они всегда сидят до конца, внимательно слушают каждого исполнителя и после конкурса обязательно подходят к музыкантам и говорят теплые слова. Это придает огромные силы.
В августе прошлого года мой сольный концерт в Москве, в Оперном доме в Царицыно прошел с аншлагом. И сейчас я мечтаю, когда же снова смогу поехать в стольный град Москву. У меня ведь там и свои поклонники, которые ждут моего следующего выступления.
— Кто из оперных певцов является вашим кумиром?
— Я не могу назвать только одного человека, потому что у каждого, будь то певица или певец, есть как свои плюсы, так и минусы. Есть много разных, по-своему хороших артистов. Я их всех обожаю и стараюсь перенимать лучшее. Из оперных певиц я восхищаюсь Марией Каллас. А техника бесподобна у Джо Сазерлена. У Лучано Паваротти прекрасный голос, добрая открытая душа, но он толстый, а у Пласидо Доминго все при себе. Из сопрано мне еще нравится Рината Скотта. Как она поет! Примадонна!
— А какую музыку классиков предпочитаете?
— Классику я люблю всю. Но охотнее всего слушаю увертюры. Честно говоря, просто обожаю их.
— Вы уже не первый год работаете в театре, знаете театральную жизнь не понаслышке. Существует ли между певцами конкуренция, зависть?
— Если не возражаете, то я буду говорить лишь о себе. Я никому не завидую, потому что у каждого есть свое хорошее и плохое. Сегодня у меня получилось, а завтра, возможно, нет. Поэтому я каждый день конкурирую со своей «внутренней» Майрой, сама себя подбадриваю: «Давай, Майра! Ты можешь!».
У нас много хороших вокалистов, у каждого своя судьба, свое место. Если у кого-то из моих коллег хорошо получается работа, то я обязательно подойду и поздравлю, а себе говорю, что и мне тоже нужно также упорно трудиться. А конкурировать я ни с кем не хочу. Это плохо. Думаю, что у каждого человека должна быть своя внутренняя конкуренция.
— Есть ли у вас любимая партия, или все роли одинаково дороги?
— Конечно, делить партии на легкие и трудные, любимые и не очень нельзя. Потому что каждой роли ты отдаешься всей душой, всеми силами. Приходится много работать. Но все-таки больше всего я люблю Виолетту в «Травиате». Возможно, потому, что это была первая исполненная мною в опере партия. И я постоянно думаю о том, как бы еще более глубоко, полнее раскрыть этот образ. Музыка в «Травиате» великолепная, каждая нота отточена как грань бриллианта. Поистине великая музыка! Она буквально затягивает в какие-то неизведанные доселе глубины осмысления. И каждый раз, когда моя героиня умирает в четвертом акте, я с сожалением думаю: «Ну почему все так быстро закончилось?!».
— А на эстраде выступать пробовали?
— Пока предложений не поступало. Но если пригласят, то не откажусь. Оперу сейчас слушает узкая аудитория. А мы ведь живем в XXI веке. Люди сейчас отдают предпочтение эстраде. Кроме того, в последнее время стало модным выступать на эстраде с оперным голосом. Примером тому Паваротти.
— Как бы вы восприняли предложение поработать в Европе?
— Я бы с удовольствием поработала в европейских театрах, но в настоящее время у меня нет такой возможности. Да и попасть в европейские театры очень сложно. Раньше они заключали контракты с самими лауреатами конкурсов. Сегодня же все изменилось: существует четко отлаженная система агентств, импресарио, которые занимаются контрактами и гастрольной деятельностью музыканта. В агентствах, куда я обращалась, услуги стоят в среднем тысячу долларов. У меня нет таких денег, поэтому пришлось возвращаться домой. А дома театр простаивает уже несколько лет. Не знаю, что и делать. Мы с мужем подумываем завести ребенка, так что, возможно, сейчас самое время.
— В Пекине вы занимались педагогической деятельностью, а здесь учеников еще не набираете?
— Преподавание вокала — это очень тонкая работа, требующая особого подхода. Я, конечно, умею преподавать. В Китае у меня было 20-30 учеников, многие из них сейчас прекрасно поют. Но здесь я пока воздерживаюсь: так как знаю много случаев, когда по вине педагога был испорчен хороший голос. Иногда даже программу неправильно дают. Мне бы не хотелось повторять подобных ошибок. К тому же я еще много где не пела, например, в той же Метрополитен-опера или Ла Скала и не знаю, какая там акустика, есть много и других нюансов, которых объяснить я не смогу. Вот когда я пройду через все это сама, все попробую, наберусь опыта, когда буду уверена в том, что смогу дать своим ученикам все лучшее, то займусь преподаванием. Думаю это будет лет в 50-60.
— Что значит для вас звание заслуженной артистки РК?
— Это смешно. Пережитки советского времени. Я даже на концертах прошу, чтобы меня объявляли не как заслуженную артистку, а как лауреата конкурсов. Лауреатом ведь нелегко стать, а заслуженная — это... Например, отработал человек в хоре 30 лет и ему за это дают звание заслуженного артиста. А какую роль он играл, как он умеет петь — это не учитывается. Поэтому я довольно холодно отношусь к присвоенному мне «титулу». Для меня главное — качество. Хорошее качество лучше любого звания. За рубежом нет никаких званий. Многие у них даже не лауреаты, а играют и поют прекрасно. Я считаю, что оценивать твое творчество должны люди, которые тебя слушают и достаточно хорошо разбираются в искусстве. Однако наши люди еще с советских времен как привыкли к этим званиям, так до сих пор и делят всех артистов, считаю одних лучше, других хуже. Иногда становится обидно, но я стараюсь не обращать на это внимания.
— У каждого человека в жизни бывают трудные моменты. Кто или что помогает вам пережить эти моменты?
— Больше всего мне помогают книги. Когда мне бывает плохо или нет настроения, первое, что я делаю, беру в руки книгу. Потом смотрю видеозаписи оперы и невольно спрашиваю себя: «Майра, у тебя есть мечта, к которой ты стремишься. У тебя есть любимая работа. Так почему у тебя плохое настроение?!». Еще я очень благодарна мужу. Он всегда меня поддерживает.
Муж, родители, книги, работа — это то, что дает мне силы. Думаю, только благодаря им я смогу выдержать любые испытания.
— Вы уже шесть лет в Казахстане. Ни разу не приходилось жалеть о том, что вернулись?
— Нет, никогда. Родители тоже часто спрашивают меня об этом. Муж иногда сомневается в правильности выбора. В Китае он был очень известным человеком, с большими возможностями (шутка ли, двукратный чемпион Азии по мотокроссу и десятикратный победитель соревнований в Китае — автор). А здесь, к сожалению, у него нет возможности заниматься любимым делом, он словно потерял что-то. Но я ни о чем не жалею. У китайцев есть пословица: хорошая лошадь не ест потоптанную траву позади себя. И я такой человек, что если иду вперед, то назад не оборачиваюсь. Хорошо это или плохо — уже сделано.
Оксана Ходаева,
Журнал «Семь нот» №5/2000
