Апрель 2009

Ария королевы belcanto

...Ее называют Примадонной — но это стандарт. О ней говорят — «непревзойденная», но это слишком сухо. Про нее пишут «звезда оперной сцены» — но это и вовсе штамп. Как же можно назвать артистку, голос которой золотым лучом проникает в твое сердце и поднимает тебя над каждодневной суетой и бытом? Какой тайной владеет певица, удерживая наше внимание с первой ноты до грандиозного финала? Девушка из провинциального китайского городка Кульджа, оралманка, вернувшаяся на историческую родину, покорившая сцены мира и ставшая Королевой оперы. Женщина, которая может быть наивной простушкой и women-вамп, стильной красоткой и гламурной дамой, спортивной девчонкой и элегантной леди. Актриса, которой подвластны и высота трагедии, и прозрачность «бельканто», и драматизм национального характера... Все это о ней — о Майре Мухамедкызы. О той самой «мадам Керей», которая редко дает интервью. И даже не потому, что большую часть времени проводит в Париже, где солирует в Grand Opera. А может, потому, что это качество истинной королевы — быть приветливой и контактной, но при этом не говорить о себе много и держать собеседника на дистанции? Слушать Майру можно бесконечно — ее мелодичный голос с легким акцентом, звонкий смех — словно отдельная ария. Певица перебирает слова-«ноты» бережно и чутко. Ведь они звучат под аккомпанемент самой жизни...

— Я просто родилась и запела (смеется.) От Господа все. Я с ранних лет поняла, что должна выступать на сцене. У нас, казахов, говорят: «Что в гнезде увидишь, то и в полет возьмешь». Я родилась в музыкальной семье. Моя мама — певица, народная артистка КНР. Папа — композитор, музыковед. С девяти лет папа начал учить меня игре на пианино, воспитывал мой музыкальный вкус, развивал слух. А самое главное — он привил мне желание заниматься музыкой, приучил к дисциплине. Мама учила меня петь, показывала упражнения для развития голоса. Родители часто брали меня на концерты. И поскольку наша жизнь была связана с искусством, все мы выросли музыкальными людьми. А профессиональными музыкантами стали трое: я, мой старший брат — баянист, народный артист КНР, и младший брат — пианист.

Для меня с детства театр и сцена — священное место. Репетиции, гримерная, выход на сцену — все это было так интересно и так волновало меня! Я мечтала быстрее повзрослеть и стать артисткой. Про меня всегда говорили — «дитя театра»!

— Путь на большую сцену — каким он был для Вас?

— Помните, как Юлий Цезарь сообщил о своей победе над Понтийским царем: «Пришел, увидел, победил!»? (Хохочет). А если серьезно, то я всегда знала, что рано или поздно вернусь на свою землю. Я всегда жила и росла с мыслью «Что я смогу сделать для своего народа? Что я дам своей родине?» И не думала о том, что мне даст Казахстан. Я хотела сделать все, что в моих силах, для своей исторической родины. Я приехала в первые годы независимости Казахстана — полная энергии и желания, молодая, профессиональная певица. Через четыре года получила звание заслуженной артистки республики. Конечно, мне пришлось пробиваться на сцену. Когда я начинала карьеру в Казахстане, получить главную роль на сцене театра было нелегко. Я была уверена в своих силах и возможностях, работала и была хорошо подготовлена, но от меня требовали «заслуг», которых у меня тогда еще не было. Не думайте, что и теперь контракты за границей преподносятся мне «на блюдечке». Везде есть конкуренция — и здесь, и в Китае, и в Европе. Везде нужно проявлять настойчивость, упорство и трудолюбие. Шанс предоставляется тому, кто был готов к этому. Только талант, помноженный на труд, может дать возможность петь на сценах мировых театров. Но я не боюсь борьбы, никогда не отступаю и добиваюсь своей цели.

— Тогда Вам должны быть близки сильные характеры героинь опер...

— Да, мне нравятся характерные с драматической точки зрения роли. Есть такие оперы, партии в которых, к сожалению, не для моего голоса. Это «Лоэнгрин» Вагнера, «Саломея» Штрауса, из любимого — «Дон Карлос» и «Трубадур» Верди. Для меня такие роли интересны своими проявлениями. Но моему голосу подходят только лирические партии. Хотя мне бы очень хотелось попробовать себя и в другом амплуа. Я люблю все свои партии, в которых есть драматизм, которые эмоционально сложны для исполнителя. Если мне не нравится партия, или вся опера, или ее постановка, или партия не подходит моему голосу, то сразу отказываюсь. И никакие гонорары не изменят моего решения. Например, во Франции мне предлагали роли в «Сецильской вечерне» и «Трубадуре» Верди. Я отказалась. Голос — это тонкий и нежный инструмент. К нему надо относиться очень бережно и профессионально.

— Успешная женщина часто вынуждена выбирать между семьей и карьерой. Вы сделали этот выбор?

— Для меня карьера очень важна, она стоит на первом месте. Моя работа дает мне силу, позволяет мне становиться и ярче, и богаче эмоционально. Благодаря творчеству, я смогла проявить свои человеческие качества, выразить свой внутренний мир, в котором отражается вся красота музыки, которую я пою. Но семья не может быть противопоставлена карьере. Мне повезло: моя семья — муж, родители и родственники — меня полностью поддерживает и понимает специфику моей работы. График моей работы очень непростой для семьи, но с моим мужем, Ахсаном, у нас полное взаимопонимание. Он — бывший спортсмен, 10-кратный чемпион Китая по мотокроссу. Сейчас занимается своим бизнесом. В моменты, очень значимые для меня — большие премьеры, награждения, сольные концерты, или в сложных и трудных ситуациях, он все бросит и будет рядом со мной. Мы живем скромно и очень любим друг друга.

— В семье Вы, наверное, типично восточная женщина — покорная, уступчивая, немногословная? Или жизнь за границей что-то изменила в Вашем характере?

— Я воспитана в лучших казахских традициях — уважение к старшим, скромность и гордость. Я зрелый человек, характер у меня состоявшийся, поэтому он не может меняться. Жизнь за границей обогатила меня новыми впечатлениями, у меня расширился кругозор. Возможно, изменились только взгляды на некоторые вещи.

— Как Вы думаете, чем характер женщины-казашки отличается от других женских характеров, например, француженок?

— Казахские женщины всегда были свободными, умными и творческими. Какие были кюйши и акыны среди женщин! Казашки и воевали наравне с мужчинами. Вся степная мудрость заключалась в сути казахской женщины! Но невозможно говорить о слепой покорности казахских женщин, особенно современных. И я не увидела большой разницы между нашими и французскими женщинами. Скорее, я их удивляла своим современным и модным имиджем, нежели они чем-то поразили меня (смеется). Но, может быть, в их обществе жизнь и положение женщин лучше и удобнее, чем у наших...

— Ваш режим дня в Париже: сколько часов оперная примадонна тратит на работу, а сколько — на себя?

— Во Франции репетиции проводятся по восемь часов в день в течение одного-двух месяцев до премьеры. Два дня в неделю — отдых. Когда начинаются выступления, спектакли идут через день в течение месяца. На работе я всегда ощущаю очень большую ответственность, думаю только об одном: как бы хватило сил — и душевных, и физических — для выступления. В день спектакля стараюсь ни с кем не общаться. Нужно заранее привыкнуть к залу, проверить его акустику, почувствовать энергетику. Ведь публика ждет от тебя чуда, волшебства, совершенства. Когда артист отдает все свои силы и эмоции при исполнении какого-либо произведения, ему нужно какое-то время отдыха для того, чтобы восстановиться. Иногда после работы я бываю в состоянии полного опустошения — и физического, и эмоционального. И в таких ситуациях я стараюсь уединиться, побыть наедине с собой. Дом для меня — это мой мир и никто не имеет права мешать мне. Для меня очень важна тишина.

Как вы любите слово «примадонна»! Примадонна — это на сцене. Примадонна — это Мария Каллас, личность, которой я восхищаюсь как женщиной и как певицей. В жизни я скромный человек. А по поводу своего внешнего вида скажу так: я еще достаточно молодая и необходимости пока в личном косметологе у меня нет. Я просто ухаживаю за кожей, в обычной жизни не пользуюсь косметикой — ее хватает на сцене.

— С какими театрами, кроме «Гранд Опера», у Вас заключены контракты? Или приходится отказываться из-за большой нагрузки в Парижской опере?

— Мне приходилось отказываться от некоторых предложений, потому что они перегружали мой график работы или совпадали с другими контрактами. Например, Оперный театр в Лос-Анджелесе предлагал партию Недды в опере «Паяцы», Гранд Опера в Женеве — роль Норины в опере «Дон Паскуале». Но я не смогла принять их предложение. Я никогда не пою в погоне за количеством партий или денег. Для меня важно качество работы, и чтобы мой голос со временем не потерял качества, а с годами стал только лучше. Я не спешу, и очень благодарна судьбе, что уже смогла спеть много партий и поработать с большим количеством интересных людей!

— Вы отказываетесь от гонораров, если они связаны с перегрузками. Деньги не так уж важны для Вас?

— В этой жизни есть вещи, которые дороже и важнее денег. Кто-то говорит, что деньги дают внутреннюю свободу. Я думаю, что так происходит не всегда. Внешнюю — да, а внутренняя свобода — или есть, или ее нет. Внутренняя свобода — это независимость от материального, от меркантильных желаний и помыслов. Каждый чувствует это по-своему. Для нормальной спокойной жизни нужно не так много, а если ставить себе цель только баловать себя какими-то вещами материального мира, то никаких денег не хватит. Это просто определенный уровень жизни. Правильно говорят, что богат тот, кто беден желаниями. Когда пожелания скромные, то и нужно не очень много.

Моя семья общается с разными по достатку людьми. У нас свой уровень и достаток, и мы довольствуемся тем, что есть.

Светлана Велитченко,
Журнал «Сезон» № 4 (98)