№ 1(2)/2001
История одной встречи
Мне казалось, я не знаю счастливых семей. Видимо, потому, что счастье — это как минимум совпадение желаемого с действительным, и ставка на семью, насколько удалось заметить, пока я передвигалась по пространству и времени, всегда оказывается завышенной. Во времена своей юности, когда ценишь сильные страсти, навеянные нашумевшими любовными историями из книг и кино, по всей вероятности, я бы не обратила внимания на эту пару. По моим тогдашним представлениям, любовь означала «вихрь чувств неземных, жаркие объятия, горькие рыдания» — словом, все, что угодно, но только не этот будничный покой и безмолвное единение.
Майра и Аксан
Рядом с ними — хорошо: они общительны, веселы, доброжелательны. Но, знаете ли — вдруг посещает ощущение, что вы здесь явно лишний, вы вторглись в пространство двух, кто, разговаривая с вами, на самом деле не прекращает диалог между собой — глазами, неуловимыми движениями тела, дыханием своим, посланным друг другу. И чувствуешь себя на территории чужого счастья — без визы.
Майра
Взгляд Майры вначале упал на огромные мужские башмаки, которые вышагивали легко и уверенно навстречу. «Надо же, какие богатырские ноги, — подумала Майра, — наверное, для таких ног в Китае обувь не так-то просто и найти». Она сделала несколько шагов вверх по лестнице, ведущей к ее счастью (теперь Майре кажется, что все так и было), и увидела высокого подтянутого парня. У парня были большие голубые глаза. Майра каким-то шестым чувством угадала в нем казаха. Сердце ее, подобно бутону, то вбирающему, то раскрывающему лепестки, запульсировало с несвойственной прежде силой. «Да что со мной, — рассердилась Майра, — можно подумать, что я никогда не видела казахов-парней». Покраснела не то от досады, не то от смущения. Она уже не помнила, как их представляли друг другу (неужели это он и есть, тот самый Аксан, с которым ее должны были познакомить друзья?), как поднимались вместе по лестнице, как входили в квартиру Аксана. Все это произошло в какие-то секунды, а Майре показалось, что прошла вечность. Вечность — как в тумане. Помнит, как он угощал чаем, разговаривал с гостями. Постепенно Майра успокоилась, пришла в себя и вдруг заметила, что Аксан то относится к ней вежливо, и не более того. Внутри у нее все взбунтовалось: со мной неизвестно что происходит, а ему все равно! Ну, погоди, ты меня не знаешь! Еще не слышал, как я пою. Вот запою, тогда посмотрим. Когда она запела, все так и случилось. Как Майра пела! Как она была хороша! До сих пор это воспоминание остается для Майры Мухамед, солистки Государственного академического театра оперы и балета имени Абая, самым значительным, самым незабываемым в ее жизни и творчестве.
Аксан
Когда Майра взяла гитару и запела, Аксан почувствовал, как встрепенулось у него сердце. Он был растерян и смущен: как мне обращаться с этим хрупким и нежным созданием? У него не было в семье сестер, его с детства окружали братья. Он не привык проявлять чувства. И объясняться с этой девушкой, дать ей понять, что она ему нравиться, — было гораздо сложнее, чем на мотоцикле прыгать через огонь или перелетать через глубокий ров, как это обычно делал Аксан на показательных выступлениях. То был привычный для него мир. Мир, где мотоциклы, бешеная скорость, азарт, риск.
Майра
Сначала Майра пела для одного Аксана. Потом — для зрителей Большого театра и Дома-музея Голицыных в Москве, шопеновского зала в Париже, в Португалии и США, в Италии, в Римском театре, где пели Мария Калласс, Лучано Паваротти, Пласидо Доминго. Когда там не было спектаклей, и зрительские кресла были зачехлены, она пела, вбирая особую атмосферу этого зала, дух высокого творчества тех, кто пел здесь до нее. Интуитивно Майра выбрала место на сцене, где обычно стояла Мария Калласс (об этом ей сказал итальянец, служитель театра).
Знатоки оперного искусства отмечают, что Майра Мухамед может исполнять самые разные сопрановые партии. Ее голос обладает не только лиричностью, но и гибкостью, выразительностью. Почти неограниченная свобода дыхания, точность в верхнем регистре говорят о том, что на оперной сцене Казахстана появилась яркая звезда.
Критик Петр Поспелов после итогов последнего Международного конкурса имени Чайковского написал в газете «Русский телеграф»: «Я бы дал ей первую премию, исходя из единственного соображения: если бы сейчас где-нибудь висела оперная афиша с ее именем, то я непременно пошел бы на ее спектакль — ни про одну другую участницу такого сказать не могу. Голос Мухамед свеж, звучен, красив, в артистической природе есть восхитительная восточная прозрачность, почти все сложности ей удавались — хотелось слушать, затаив дыхание».
Аксан
Затаив дыхание, следили японские зрители за соревнованиями по мотокроссу. Какой же смелый этот парень из Китая! С какой настойчивостью он рвется вперед, обгоняя других, не боясь опасных поворотов и препятствий! Да, он достоин представлять торговую марку «Хонда».
Дважды Аксан Ахат был лучшим мотогонщиком Азии, десять раз становился чемпионом Китая. На его выступления пекинцы ходили как в театр, чтобы испытать восторг от захватывающего действа: «Он мчится на мотоцикле красиво и вдохновенно. Его спорт — это большое искусство и в то же время — школа мужества. Врачи говорят, что он отказывается от обезболивающего укола, даже когда получает серьезную травму и ему предстоит операция. В чем же секрет мастерства и бесстрашия Аксана Ахата?» (из газеты «Джонго Тииубао»).
Больше, чем вместе
С той первой памятной встречи, когда Майра, подчиняясь какому-то внутреннему голосу, спела казахскую песню, к которой рефреном звучали слова «Помнишь то время, как мы повстречались», прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет, наполненных светом любви и горечью разлук, скитаниями и неопределенностью, стремлением друг к другу, желанием быть вместе и при этом сохранить себя, развить свои таланты. Теперь у них есть дом на исторической родине (Майра получила казахстанское гражданство четыре года назад, Аксан — два), семейный архив с наградами, общие воспоминания и планы.
Каждое утро, просыпаясь, они благодарят судьбу за то, что встретившись, сразу узнали друг друга. И шутят, выясняя между собой, кому из них повезло больше.
Ей повезло больше, чем кому-либо из женщин. Рядом с ней — любимый мужчина, который влюблен в нее так же трепетно и нежно, как и в первый день встречи. А когда она на сцене, в зале всегда присутствует самый любимый зритель, тонко чувствующий все нюансы ее голоса и настроения.
Ему повезло больше, чем кому-либо из мужчин. Потому что он, обладая любимой женщиной, тоскует по ней — недостижимой, непостижимой, когда она на сцене поет Виолетту в «Травиате». Теперь, как мне кажется, я все чаще встречаю такие безмолвные, сроднившиеся пары, от которых исходит энергия любви. Впрочем, нет, просто я со все большим вниманием присматриваюсь к ним.
Они такие разные.
Он — спокойный, сильный.
Она — хрупкая, импульсивная.
Она говорит с милым акцентом: «Я такая темпераментная» (делая ударение на предпоследний слог) — и слова льются потоком.
Он не говорит ничего.
Они любят друг друга.
Тамара АУШАХМЕТОВА,
Журнал «Рандеву» № 1(2)/2001
