Апрель 2007

Майра Мухамедкызы

Договорившись с Майрой об интервью, я беру диктофон и в предвкушении встречи с любимой певицей, с которой знакома много лет, с волнением захожу со служебного входа в оперный театр. В ожидании Майры представляю ее смеющейся (а другой я ее не помню), а, главное, ее умные искрящиеся глаза. Но когда Майра снимает элегантное черное пальто Max Mara и оказывается в кокетливом костюме из безупречно скроенного жакета с цветком на лацкане и черных коротких (!) шортах, понимаю, что произошли разительные перемены не только в ее внешности, но и в голосе, во взгляде, в манере говорить.

За три года жизни во Франции Майра добилась большого успеха. Если в первые месяцы ее работы в «Гранд-опера» парижская критика недоумевала — зачем нужно было приглашать из какого-то Казахстана никому неизвестную певицу? — то теперь она желанный гость оперных театров Франции, Швейцарии, США. В том, что у Майры большое будущее, сомневаться не приходилось, не каждого Бог одаривает чудным голосом, красивой внешностью, трудолюбием и тонким умом. И все же не все верили в ее успех в Европе. А она добилась признания. О том, чего это стоило Майре, можно только догадываться. Но она предпочитает говорить об успехе, звонким смехом сопровождая речь и метко вставляя слова то на французском, то на английском, то на итальянском. Между делом Майра отвечает на звонки своего мобильного телефона и четко чеканит китайские слова.

Слушая ее, я думала о том, какого удовольствия лишены мы, казахстанские зрители, у которых нет возможности наслаждаться ее прекрасным изящным сопрано в операх «Ромео и Джульетта» Ш. Гуно, «Сон в летнюю ночь» Б. Бриттена, «Орлеанская дева» П. Чайковского, «Богема» Дж. Пуччини, «Любовный напиток» Г. Доницетти. Просто этих опер у нас не ставят. А запланированный в апреле ее сольный концерт в Алматы может и вовсе не состояться. ГАТОБ имени Абая запросил за аренду 1 миллион тенге, и сейчас Майра занята поиском спонсоров.

В мае Майру ждет не менее важное выступление — сольный концерт в Пекине, спустя 15 лет после ее переезда в Казахстан. Она и думать не могла, что годы спустя, будет петь на главной сцене Китая — во дворце «Джон шан ли тан», где выступали мировые звезды Пласидо Доминго и Джейси Норман. Кстати говоря, Министерство культуры КНР предоставило ей зал совершенно бесплатно.

О пути в искусстве

Я родилась и выросла в Китае, где в этот период страна переживала так называемую культурную революцию. Опера была под запретом, классическую музыку никто не понимал, и никому она не была нужна. Но в Китае проводилось огромное количество музыкальных конкурсов, все ступени которых я прошла без единого провала. Только преодолев определенное число конкурсов, вышла в финал. Правда, я никак не ожидала, что возьму первую премию всекитайского конкурса. Это был триумф — не китаянка побеждает в финале конкурса. Это сегодня Китай приглашает мировых оперных звезд, классических и поп-музыкантов, а тогда мы пели только китайские песни. Опер не ставили вообще, изредка это были итальянцы, переведенные на китайский язык, и петь это было невероятно сложно! По счастливой случайности я оказалась в 1994 году в Москве в составе солистов из КНР на конкурсе имени П. И. Чайковского, откуда буквально сбежала в Казахстан. Это была мечта моего детства. Так я обрела родину. Разве это не счастье? Потом была история с президентами, о которых столько писали казахстанские издания. Я очень благодарна Нурсултану Абишевичу Назарбаеву за то, что он принял искреннее участие в моей судьбе, убедил Цзянь Цзе Миня и помог остаться в Казахстане.

О том, как стать генералом

Наступило время, когда я поняла, что многому научилась, получила бесценный опыт, стала солисткой любимого оперного театра имени Абая в Алматы. Но в какой-то момент, освоив свой первый оперный репертуар — в «Кыз Жибек» Е. Брусиловского, в опере «Абая» А. Жубанова, «Травиате» Дж. Верди, — я почувствовала, что развитие мое остановилось. А ведь нужно расти, а значит, работать над новыми партиями, но интересных постановок в Алматы не было. Мечтая о них, я сама репетировала роли оперных героинь, которых хотела спеть на большой сцене. Говорят же, плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Так и я, амбициозно замахнулась на мировые подмостки и по молодости необдуманно заявила в прессе, что рано или поздно буду петь в «Ла Скала» и «Гранд Опера». И когда этот момент наступил и нужно было пройти весь этот ад и самоутвердиться, доказать, чего я стою, признаюсь, не раз сожалела о своем обещании.

И вот уже два года я пою во Франции. Сначала это был мега «Гранд Опера» (Pier Opera Paris) — самый престижный и самый недоступный театр для артистов. Не буду вам рассказывать обо всех сложностях, их было очень много — профессиональных, психологических, языковых, бытовых. Я их преодолела, у меня была цель, ведь я дала обещание казахстанцам хоть и немного необдуманно (смеется). Но я очень люблю родную казахстанскую публику и своих поклонников. Я им так благодарна за поддержку. И все же обидно, что не пою на сцене любимого театра. Это не моя вина. Несмотря ни на что, считаю себя солисткой театра имени Абая. Это мой дом, здесь начиналась моя карьера, мой первый опыт в опере, первые шаги...

О сути оперы

К сожалению, здесь в Казахстане очень ограниченный репертуар. В последние годы, правда, сделали грандиозные постановки — «Турандот» Дж. Пуччини, «Трубадур» Дж. Верди. Но в этих операх нет партий для моего голоса. Беда еще в том, что здесь режиссеры не работают с солистами. Поработав в Европе, я поняла, как много зависит от постановщика. И очень горжусь, что сотрудничала с самыми известными в этой области профессионалами, это очень уважаемые люди — режиссеры Омар Порра, Ламберто Пуджелли, Джонатан Миллер, Жан-Клод Эврэ и дирижеры Стефано Ранзани и Даниэль Кладжнер, Эдвард Гарднер и Никола Шалврэн, Мариус Стравинский и Парис Паоло. Они научили меня играть на сцене.

Мы в Казахстане, увы, не играем, а только поем, чаще кричим. В этом, искренне полагала я, и заключается вся суть оперы. Но режиссеры научили меня петь, не забывая о бережном отношении к голосу, иначе можно его потерять, так сказать выработать ресурс.

Я всегда думала, что ограничена рамками трагического сопрано, и считала, что должна петь только в трагедиях. Но режиссер оперного театра в Нанси убедил, что я должна сыграть комедийную роль. И после премьеры коллеги сказали, что я «гениальная комедиантка». Спектакль имел большой успех, мы даже показали его в Вашингтонской опере, а в прошлом году с труппой Национального оперного театра совершили турне по Франции и спели эту оперу 30 раз! После этого обо мне благожелательно заговорила европейская музыкальная критика. Меня полюбили зрители, а в этом году пригласили спеть в Женеве, тоже в комедийной опере. А ведь раньше я воспринимала оперы очень серьезными. Но после взрывных эмоций в финале и ответной искренней реакции зала была готова играть снова и снова. Эта парящая взаимная энергия заряжает артиста, вдохновляет его на еще большую отдачу. Это потрясающе!

О поклонниках, эгоизме и зрителях

На Западе артисты за определенный гонорар принимают приглашения поклонников на ужины и обеды. Это нормальная практика. Так и я стала ходить на встречи со своими поклонниками, хотя в первый раз мне показалось это несколько странным. Думаю, они тоже удивлялись: ожидаю веселую, легкую и остроумную хохотушку, какой была моя героиня, они встречали серьезную и стеснительную певицу, которая не очень-то любит говорить с незнакомыми ей людьми. Там очень много оперных фанатов, они постоянно дарят тебе подарки, шоколад, цветы. Но наступает момент, когда это становится обременительным: ты устаешь улыбаться, отвечать на письма, благодарить за презенты и всегда быть безупречной во всем. И все ж было очень приятно, что меня уважают прежде всего мои именитые коллеги из разных стран.

К примеру, последний спектакль я пела с американским тенором Стифаном Кастелло. Он должен был начинать свою партию, и вроде оркестр давно играет, а певец молчит. Я подумала, что он забыл слова, и начинаю ему подсказывать как суфлерша... И он запел, а после спектакля благодарил, и все вокруг стали благодарить, его менеджеры, администрация. Позже я поняла, почему все так бурно отреагировали на мой естественный жест. На Западе люди более эгоистичны, они заняты лишь собой и своей карьерой и уж никогда не станут кому-то помогать, и если, не дай бог, ты забудешь слова во время спектакля, будут только рады твоей оплошности. Такая сильная там конкуренция.

Увы, многие зрители, несмотря на свою образованность, понятия не имели о нашей стране и были уверены, что я китаянка. Правда, ситуация заметно изменилась после премьеры фильма «Борат», и мы теперь удивительно популярны во Франции. Все хотят съездить в Казахстан и увидеть его своими глазами. Я, если честно, не знаю никакого Бората, фильма не видела и сначала подумала, что это реальный казахстанец, который стремится рассказать миру о Казахстане, потому что все говорили, что это лучший комедийный фильм за последние годы, и они давно так не смеялись.

О случайностях или неслучайных совпадениях

В Париже я жила в доме Виктора Гюго, представляете?! Вышло это случайно. Я долго искала квартиру, сначала жила в 16-м округе (это самый богатый квартал Парижа), потом, когда контракт с «Гранд Опера» закончился, сама нашла квартиру и не подозревала, что в ней жил великий писатель. Но интересно то, что я стала там писать. Ночами меня будил какой-то импульс и заставлял вспоминать мой детство в Китае. Я садилась за компьютер и все это записывала. Муж смеется, говорит, что это дух Гюго не дает мне покоя. А может, так моя психика отреагировала на нелегкую адаптацию в Париже. Здесь люди очень эгоцентричны, тебя не замечают и не общаются с тобой, если ты не прима или звезда. Были даже моменты, когда просто не отвечали на мое приветствие. Потом эти же люди стали говорить комплименты: «Действительно, у вас хороший голос». Но все они независимо от отношения к тебе поддерживают и уважают трудолюбие и стремление к профессионализму. Они сами очень много работают и ценят человека, если его труд честен и приносит результат. И прежде чем вывести спектакль на премьеру, репетируют с утра до вечера месяцами. Причем генеральных репетиций несколько — в костюмах, затем с париками и наконец для прессы и музыкальной критики. Для музыкантов генеральная репетиция — главная, так как критики пишут свои отзывы, посмотрев именно заключительный генеральный прогон. И, как правило, пишут критично о новых солистах. Читатели начинают реагировать и приходят специально послушать новый голос. Меня не принимали первое время, критика была ужасная, журналисты возмущались: зачем нужно было приглашать певицу из какого-то Казахстана? Я как-то не выдержала и расплакалась перед режиссером, который посмеялся и сказал: «Не обращай внимания и работай. Просто ты новый человек, тебя не знают, а ругать им больше некого. Ты же не мировая звезда».

На Западе я открыла совершенно другой мир. Он был и остается для меня чужим, но я переломила кое в чем стереотипное отношение к людям из Азии. И горжусь этим!

28 января у меня был сольный концерт в Национальном оперном театре Нанси, где я пела заключительную сцену из «Ромео и Джульетты». Зрители плакали! Мои злые критики тоже плакали, представляете! Я потом вышла к журналистам и так шутливо-мстительно говорю: «Что вдруг с вами произошло? Почему вы теперь все плачете? Я опять вам не угодила?». Они в один голос отвечают: «Вы были великолепны! Вы от сердца поете. Вы настоящая Джульетта!».

(Рассказывая об этом, Майра не скрывает своего удовлетворения от маленькой мести французским критикам и, тут же переменившись в лице, начинает петь на французском заключительные слова партии своей героини. И знаете, ее голос звучит и вправду божественно — Г.К.)

О жесткой конкуренции

После этого спектакля у меня столько поклонников появилось, теперь вместо высокомерных взглядов я ловлю комплименты: «О, Майга, Майга! — глассируя на французский манер, Майра пародирует своих поклонников. — Теперь ты наша!» Я и вправду могу сказать, что Национальный оперный театр в Нанси — мой второй дом. Отличие зарубежных театров состоит в том, что каждый сезон театр обновляет свой репертуар. Представляете, ежегодно ставится 50 новых спектаклей, 20 из них — обязательно французские, а 30 — зарубежные. Для любого артиста это интересно: благодаря этой практике я чувствую, как окреп и обогатился мой голос. Сегодня он звучит гораздо лучше, чем это было три года назад. Жесткая конкуренция не дает расслабляться, и мне такой ритм нравиться. Много прекрасных солистов поет сегодня в Европе, часть из них — из стран СНГ, восточно-европейских стран, Японии, Кореи. Интересно, что произошло негласное деление оперных сфер среди иностранных солистов: главные партии в русских операх поют российские солисты, в «Чио-Чио-сан» и «Турандот» — японские и корейские, я солирую в итальянских операх. Конкуренция сильнейшая. На каждую роль нужно утверждаться отдельно, независимо от того, мировая звезда ты или начинающий солист. Будь ты хоть Монсеррат Кабалье, ты должна пройти прослушивание специальной комиссии. Все строго и честно, это касается и долгосрочных контрактов. А контракты с артистами театр напрямую не заключает. Это делают уполномоченные агентства, как в индустрии кино. Все театры работают исключительно с агентствами, зарекомендовавшими себя в течение многих лет. Поэтому в их театрах работают настоящие профессионалы, случайных людей там не бывает даже на рядовых административных должностях. И меня это очень устраивает. Как это здорово, когда ты думаешь только о творчестве, о пении, о произведении. Качество артистов и музыкантов там высочайшее. Я счастлива, что работала вместе с такими звездами, как М. Френи, М. Альварез, С. Лейферкус, Е. Никитин, С. Е. Ротц, В. Люциук, К. Гаияардо-Домас, М. Ланца, С. Костелло, Н. Смит, Т. Фишнер, Б. Бэздуз.

У этих профессионалов я многому научилась!

О том, что ценю в людях

Профессионализм. Доброту и чувство юмора. Я все время рассказываю какие-нибудь истории про Казахстан, и мой концертмейстер загорелся идеей поехать со мной. Я спросила его: а сможет ли он есть баранью голову или конские внутренности, потому что это наша традиционная пища? Он побледнел, а потом позвонил мне на следующий день рано утром, чтобы вежливо отказаться от приглашения. Причем на полном серьезе признался, что всю ночь не спал от мысли, что в Казахстане ему придется есть столь непривычную пищу. Мы с супругом хохотали до упаду. И таких розыгрышей я делаю немало.

О друзьях

Так приятно, что у меня появилось там много друзей. Мы все время проводим вместе — ходим по музеям, театрам, выставкам, отдыхаем. Мне нравиться, что во Франции, по воскресеньям магазины не работают и все люди отдыхают — от работы, шопинга, суеты. Отдыхают по-настоящему! Чтобы в понедельник снова встать за штурвал.

Я очень верующий человек и была удивлена, что французы тоже очень религиозны и во всех разговорах поминают бога. В этом я с ними схожа. Каждый раз они благодарят всевышнего за трапезу, за свой успех, дар. И часто говорят мне: «Майра, почему бог не дал другим людям такого прекрасного голоса, а тебе дал? Ты должна благодарить его за это. Это же божий дар, и ты избранный человек!»

О том, что мешает жить

Я же живой человек и мне иногда ничего не хочется делать! Но с ленью Брюс беспощадно! А еще в последнее время стала тяготить обстановка в родном театре в Алматы. Я с такой радостью бегу сюда, но все чаще встречаю холодность и неуютную атмосферу. Исчезла теплота в отношениях с коллегами. В этом смысле во Франции все очень любезны, улыбчивы и доброжелательны. По-моему, артистам нужно любить друг друга, иначе трудно работать. Искусство ведь требует более возвышенных тонких отношений. И еще, как мне кажется, всем людям мешает жить зависть и нежелание понять другого. Как-то мне позвонили расстроенные родственники после того, как я дала интервью казахстанскому телеканалу и опрометчиво сообщила сумму своего гонорара. Они, решая какой-то личный вопрос, зашли на прием к одному из чиновников, а он их выпроводил, посоветовав взять деньги у меня: «Она же у вас там зарабатывает миллионы, вот пусть вам и помогает». После этого случая я совсем отказалась от общения с журналистами и впервые за долгий период времени даю интервью вам.

О шопинге

Когда плохое настроение, иду за покупками. Мне супруг говорит в таких случаях: «Пришло время шопинга!». Обожаю ходить по магазинам. Во Франции это одно удовольствие. Благодаря своему любопытству, нашла для себя свой новый стиль — торговую марку Tara Jarmon, люблю Valentino, Chanel. Для повседневной жизни выбираю Max Mara, Michel Kors. Во Франции поменяла отношение к одежде и стилю. Теперь выбираю все женственное, а раньше предпочитала спортивный стиль. Я к этому пришла постепенно, а специалисты дали мне ценные советы.

О мечте

Раньше я мечтала о сценах — «Гранд Опера», «Метрополитан», «Ла Скала» — и всегда говорила об этом. Я добилась этого. Было невероятно трудно... Моя большая мечта — стать матерью. Мы с супругом обожаем детей. Меня даже друзья во Франции уговаривают, чтобы я родила, в Европе детей боготворят. Несмотря на жесткие условия контракта, в агентстве согласились пойти мне на встречу, если я решу родить и продлить контракт, не выставляя штрафных требований. Просто так взять и отказаться от контракта я тоже не смогу, когда на карту поставлена моя профессиональная состоятельность. Я знаю, что потом не прощу себе этого. Не хочу разрывать между ребенком и карьерой. Ведь воспитание ребенка — это огромная ответственность.

О родине

Несмотря ни на какие трудности, которые неожиданно для себя я сейчас испытываю в Казахстане, приезжая из Европы, буду возвращаться сюда вновь и вновь и стремиться к родной любимой сцене. Я ведь в первую очередь солистка оперного театра имени Абая. Я во Франции всегда это говорю, хотя они там уже считают меня своей. Конечно, я безболезненно могла бы жить там, где гораздо комфортнее и интереснее работать. Я даю сольные концерты, гастролирую по миру. Но я бесконечно благодарна своему народу за любовь и теплоту, за то, что ждет меня, ценит мой труд. И каждый раз меня все спрашивают, где я, что пою и вообще, пою ли... Грустно. Но здесь я не пою, потому что в театре нет моего репертуара. Те спектакли, в которых я могла бы петь, не ставят. Директор говорит, что денег на новые постановки нет, хотя поставили уже и «Турандот» Дж. Пуччини, и «Трубадура» Дж. Верди. И это тоже прекрасные постановки.

Тогда я решила дать сольный концерт, но мой родной театр запрашивает огромную сумму за аренду зала, сейчас вместо репетиций и занятий я хожу по спонсорам и даже не знаю, что делать, ведь день концерта уже назначен! Это — 15 апреля.

Гаухар Керимова-Джансеитова,
Журнал «Almaty Guide» № 3 (26)